• Жизнь слова на чужбине

    Жизнь слова на чужбине складывается по-разному.

    Иногда оно просто приспосабливается к особенностям воспринимающего языка. Тогда появляются американские фамилии Киссинджер (из немецкого «Киссингер»), Личенстайн (из немецкого «Лихтенштейн»), Роузентал (из немецкого «Розенталь»), французские фамилии Коэн (из еврейского «Коган»), Познэр (из еврейского «Пев-знер»), Леви-Провансаль (из еврейского «Леви»; последняя также служит первоисточником польской фамилии Левицкий, грузинской Левиашвили). На русской почве известны фамилии, образованные от еврейских уменьшительных собственных имен и получившие русифицированный вид: Райкин (от «Райка» <— «Рая» <— «Рахиль»), Рифтин (от «Ривка» <— «Рива» <— «Ревекка»), Наумкин (от «Наумка» <— «Наум»), Тем-кин (от «Темка» <— «Артемка» <— «Артем(ий)»). Грузинская фамилия «Бериташви-ли» превратилась в руссовидную Беритов, армянские «Меликян» и «Айвазян» — соответственно в Лорис-Меликов и Айвазовский. В некоторых случаях новообразованные фамилии могут не слишком далеко отходить от своего первоисточника (Аджубей <— арабско-тюркское «Хаджи-бей»; Коллонтай <— тюрко-венгерское «Калаун тай»).

    Метки: язык

    Имеет ли значение дизайн интерьера бара Калининград? Или главное качество обслуживания? Что важнее?